“Вот собрали мы миллион. Что это значит?” Большое интервью с группой Anacondaz

Почему iTunes оказался против слова “Гитлер” в названии песни, как они сочинили текст для Xzibit и чем рэперы уступают рок-музыкантам.

Вопрос по следам недавнего клипа: практиковали БДСМ?

Артем Хорев: С места в карьер, да?

Сергей Карамушкин: Ну я старый уже – всякого повидал. Без такого уже никак.

А: Из неопробованных развлечений остались только мужчины, животные и трупы. Хотя, если так посмотреть, то получается, что ничего особенного я в жизни еще не попробовал.

Я верно понял, что идея клипа состояла в том, что родители поучают чад, что им не следует делать, а сами при этом жестят?

А: Верно. У каждого из нас в гараже есть свой маленький скелетик (в клипе гараж — место проведения гей-оргии — прим. The Flow).

Ваши родители тоже так поучали вас, не придерживаясь при этом сказанного?

А: Им повезло. В их молодости ведь ни инстаграмов, ни твитеров не было. Доказательств нет – сейчас им ничего не предъявить.

С: Я знал, где они хранят кассету с порнухой.

Одноклассниц и одноклассников на просмотр не звал?

С: Нет, была другая тема – порно-журнальчики. И просмотр был в индивидуальном порядке. Помню, у нас в Нариманове было два ходовых журнала: один назывался “Секрет”, другой — “Клубничка”.


 

 




В “Клубничке” все прелести были прикрыты, а в “Секрете” можно было найти любые сюжеты с любыми окончаниями. Такие журналы были некой валютой в определенный период: их можно было обменять, скажем, на диск. Мы ведь о детстве говорим? А тогда требовалась недюжинная смелость, чтобы пойти и купить такой.

Альбом Anacondaz “Выходи за меня” крутится вокруг тем слабости, похоти, суматохи.

С: Мне попалась довольно меткая его характеристика – “рокстар-альбом”. Условно говоря, создается впечатление, что пластинка о постоянных турах и переездах. Темы увиденного в дороге тут и правда доминируют, но это лишь форма, в которой мы рассказываем о самых разных вещах.

А: Альбом получился чуточку злее и громче, чем предыдущие. И он не о слабости, а о поиске силы с сопутствующими этому поиску внутренними конфликтами и метаниями.

О чем песня “Скорая помощь”?

С: Когда тебе плохо — допустим, от тебя ушел парень или кошка умерла — ты пытаешься себе помочь по-быстрому и, как правило, чтобы полегчало, применяешь деструктивные методы: алкоголь, наркотики, всякое … [разврат]. Все это — скорая помощь, везущая тебя в ад.

Как вы пишите песни? Кто первым приходит с идеей?

С: В основном 50/50, но иногда что-то придумываем вместе. Зачастую песня начинается с припева и общей идеи, которые мы с Артемом показываем друг другу. А за музло у нас отвечают музыканты: Илья, наш гитарист, закидывает нас всякими музыкальными зарисовками, а мы с Артемом уже их крутим-вертим и пытаемся применить к ним темы, наболевшие в данный момент.

Редактируете куплеты друг друга?

С: Только если находим какую-нибудь речевую или стилистическую ошибку. Раньше мы чаще вмешивались в куплеты друг друга, но за годы работы взаимопонимание существенно выросло.

А: У нас есть такая внутренняя шутка: когда кому-то что-то принципиально не нравится, и не получается прийти к компромиссу — мы говорим: “Ну и … [к черту] тебя, оставлю эту песню на свой сольный альбом”.

В первой же песне альбома, запись которого спонсировали слушатели, идет перечень якобы принимаемых вами веществ и дальше фраза: “Ты далеко не безучастен, ты задонатил мне бабки”. Троллинг такой?

С: Хотели подразнить, ущипнуть, да. И, кстати, это очень даже проканало: на закрытом предпрослушивании альбома фэны прикололись с этой шутки.

А: Там еще интересная строка следом идет: “Я слал много писем счастья” — это о 500 посылок с ништяками для тех, кто поддержал наш краудфандинг-проект на Planeta.ru.

Как удалось выстроить такие доверительные отношения со слушателем?

С: Нам повезло с ними. Согласно статистике нашего сообщества ВКонтакте, почти 80% — это возрастная группа 18-25 лет. Достаточно взрослая платежеспособная аудитория с мозгами. Наши люди положительно реагируют на краудфандинговые проекты: у нас их было уже 3, и все – более, чем успешные. Изначально мы, конечно, боялись, поскольку не знали, каким будет фидбэк. В итоге все прошло замечательно: первый проект был успешен, второй — вообще супер, а на третьем сумма, которую планировалось накопить за пару месяцев, была собрана за 18 часов.


 

А: Наши фэны на ура встретили все проекты. А негатив лился в основном в обсуждениях на сторонних ресурсах от людей, которые даже не знают, что такое краудфандинг, и как он работает. Говно, разумеется, кипело в комментах на всем известных крупных рэп-пабликах и, как ни странно, в комментах на The Flow. Жаль, что люди пишут быстрее, чем думают.

Такие кампании — это способ заранее гарантировать рентабельность релиза?

А: В первую очередь, это офигительное промо. Куча людей узнает о выходе твоего альбома, куча людей узнает о концертах в своем городе. Новость о рекордных сборах прошла по всем СМИ.

С: С экономической точки зрения такие кампании не так выгодны, как может показаться. Это же не тупой донат, а как бы большой временный магазин. Акционеры не просто дарят тебе деньги, а покупают лоты, себестоимость которых немаленькая. Если вычесть налоги, комиссию сервиса Planeta.ru, стоимость рассылки, то выхлоп получается не такой уж и большой.

А: Вот собрали мы миллион. Что это значит? Что люди покупают диски, футболки, билеты на концерт. И логика такая: мы футболку продаем не через полгода, когда приедем с концертом в город, где живет акционер, а прямо сейчас, когда нам нужны деньги на альбом. На Западе донат-система ушла далеко вперед, и помимо материальных лотов большим спросом пользуются и нематериальные: к примеру, считается нормальной практикой, когда ты за деньги, скажем, у рок-группы покупаешь возможность потусить на хоум-пати гитариста. Или пару дней пожить дома у вокалиста. У нас вот был лот “Концерт у тебя дома”. Реально нашлось двое или трое потенциальных акционеров, но мы не смогли сойтись с ними по датам.

Как такой концерт должен был выглядеть?

С: Это не корпоратив, если ты об этом. Квартирник на небольшое количество людей. Мы приходим, играем, сколько хотим, болтаем о том о сем, пьем чай.

А: Это был лот-прикол изначально, мы на него не рассчитывали. Как и на лот “участие в съемке нашего клипа”. В итоге его купили. В одном из готовящихся видео снимется акционер.

Много ли денег приносит продажа мерча?

С: В общих доходах группы его доля мала. Мы зарабатываем не продажей мерча, а концертами.

А: Зато все партии мерча, который мы печатаем, никогда не пылятся на полках. Разбирают все. Ежеквартально по 300-400 футболок продаем. Вообще мерч — крутое подспорье, с него мы оплачиваем аренду помещения для студии и репбазы, покупаем расходники.

Расскажите про обложку. Почему русалка?

С: Альбом получился гибридным. Половина – классический хэви-метал, половина – ортодоксальный хип-хоп. К тому же, нам показалось, образ русалки неплохо соотносится с названием пластинки.

История про блокировку песни “Привет, Гитлер” в iTunes — правда?

А: Да. Нам написали с iTunes: “Либо вы удаляете песню, либо меняете ее название”.

С: Экстремистское слово, говорят. Слово!

А: В итоге мы изменили название на “Привет, Г”. Содержание оставили как есть. Официально песня экстремистской не признана законом РФ и Роскомнадзором (Артем имеет в виду, что ни один суд не принимал решения о включении их песни в федеральный список экстремистских материалов — прим. The Flow), соответственно и блокировать ее нельзя.

 

На новом альбоме много говорится о насаждении цензуры в стране и закручивании гаек.

А: Блокировка песен и сайтов, реальные сроки за репост — это … [провал]. Интернет развивается — и вот, пожалуйста, реакция нашего … [восхитительного] неповоротливого государства. Интернет занимает огромное экономическое и еще большее социальное пространство, поэтому, безусловно, уголовное право должно на него распространяться. Просто нужно вырабатывать адекватные механизмы участия и присутствия власти в сети. Репост — это же не кража алюминиевого тазика, за которую на 10 лет на Колыму отправляют. Очевидно, что на данный момент государство не располагает ни квалифицированными кадрами, ни ресурсами, ни даже адекватными идеями для эффективного регулирования отношений в интернете.

Недавно по всей России люди массово вышли прогуляться. На “Байках инсайдера” была цитата : “Что-то не вижу я лидера ни в тебе, ни в себе, ни в том пидоре, ни в ком-то другом”. Вопрос: такие демонстрации нужны? Зачем, раз фигуры соизмеримой с действующим главой государства так и не наблюдается?

С: Цитируемая тобой песня “Средний палец” как раз об этом. Да — беспросветный … [ад], да — выхода нет, да — систему изменить сложно или невозможно. Но это не значит, что нужно бездействовать. А единственное, что мы можем себе позволить — это не молчать: средний палец вверх, хули нам остается? Так что да, демонстрации — нужны. А что касается лидера… В конечном счете все политики вне зависимости от их взглядов — гондоны.


Что писали об акциях протеста в России

А: А при чем тут соизмеримая фигура? Мы же не во времена Киевской Руси живем, где важную роль в судьбе княжества играли воевода и дружина. Сейчас нам не нужен царь-батюшка, нам нужна эффективная система управления государством. Действующий по сути монархический и местами тоталитарный режим уже не способен обеспечить стабильное развитие экономики и повысить уровень жизни населения. Власть занята в основном тем, чтобы удержаться на своем месте. И это не говоря еще о коррупции и кумовстве. Нужно менять систему и, безусловно, начинать нужно сверху.

Другая горячая тема: Шурыгина.

А: Это ад. У меня принцип. Люди едят, пьют, … [занимаются сексом], спят и т.д. Все истории, связанные с тем, что люди едят, что пьют, с кем трахаются, мне не интересны. Мне плевать, что у них произошло. Я как увидел, что все вокруг запестрело этой историей, принципиально не стал вникать. Вообще … [плевать] на эту дуру, этого дурака, их родителей и миллионы идиотов, обсуждающих это. У людей есть естественные потребности, это понятно. Но неужели людям не интереснее смотреть, как кто-то перебарывает себя и свои слабости — поднимается на Эверест, например? Это же не просто на вписке угореть, к этому нужно годами готовиться. Люди в космос летают. Представь: люди — и в космос. Вот такое должно быть интересно — а не кто кого … [трахнул].

“Ненавижу журналистов и любые СМИ” — это цитата из песни “Ненавижу”. Каким было худшее интервью?

А: Да частенько бывали душные интервью. Случалось, что интервью брали школьники, или люди, не имеющие к журналистике никакого отношения, или люди, еще полчаса назад не знавшие, кто ты такой.

С: Есть пример хорошего интервью. В Пензе есть крутой чувак, ведет передачу на местном ТВ. Разбирается в предмете, задает интересные вопросы и ни одного из области “Почему вы назвались Anacondaz?”. Такой, знаешь, мини-Познер. Реальный живой разговор получается. Передача называется “Концертник”. А плохих интервью было достаточно — тетки с региональных каналов любят поспрашивать нас про мат: “Вот вы материтесь. Что, хотите лавры Ленинграда?”.

Когда в зале зажигаются файеры — это не страшно?

А: Наоборот, круто.

Травмоопасно?

С: В небольшом, закрытом, непроветриваемом помещении с деревянными полами и потолком — конечно, травмоопасно. Но в таких помещениях и не жгут. Наши концерты посещают воспитанные ребята. Воспитанные в плане рок-движухи: знают, в каких случаях можно жечь, в каких нет, знают, как зажигать и как тушить.

Кто из вас чаще в зал прыгает?

С: Чаще Артем прыгает. Я очкую, потому что у меня проблемы с плечом. Стейдждавлю исключительно на самых огненных гигах.

А: Однажды прыжок привел к ушибу грудной клетки, две недели отходил.

Подпишись на канал Первый музыкальный в Яндекс.Дзен
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:

Добавить комментарий

avatar